-- А у самого-то?..
Мы разошлись в разные стороны и перестали говорить про Хаврюшу. Но мы не переставали думать о нем -- и оба были невеселые. Не хотелось идти на двор играть, не хотелось пить чай с хлебом и здороваться с папой и мамой...
-- Пегасик! Нет у нас Хаврюши, убили его! -- жаловался я Пегасу, когда он, грустный, пришел к нам в детскую. Пегас опустил хвост и голову. Я обнял его за шею и поцеловал в морду... Пегас лизнул меня, встал посреди комнаты и задумался. Потом он покружился на месте, лег и вздохнул, положив морду на передние лапы. Тянулся день, длинный и скучный, и опять били проклятые часы... "Дон, дон, дон". Три часа... Вчера, когда часы били три раза, Хаврюша был еще жив, а теперь нет его... И завтра будет бить три часа, и послезавтра, и всегда... всегда. А Хаврюши никогда не будет на свете...
Пришел папа со службы. Позвали обедать.
-- Не хочется, мамочка...
-- А мы не пойдем! -- хмуро сказал Володя.
-- Папа сердится... Идите!..
-- Ну, останетесь без обеда... А сегодня поросеночек с кашей.
-- И не надо, ешь сама!
-- И малина со сливками.