Фрогъ. Людямъ всегда надо ждать... Что-же, и принцы родятся для того, чтобы умереть. Смерть не разбираетъ, какъ называются обреченные... Ей все равно, Зоргетта...
Зоргетта. Тамъ голодъ... Забросили поля и виноградники, бѣгутъ въ горы... Говорятъ, что въ замкѣ сеньора Рено тоже была Красная Смерть, и тамъ не осталось ни одного живого человѣка. И жена, и дѣти, и все слуги въ замкѣ... умерли... A сеньоръ здѣсь веселится съ Принцемъ! Какъ это странно и непонятно!.. (Дверь пріотворяется, заглядываетъ Іезуитъ, аббатъ Гуртадо; Зоргетта пугается.) Нельзя! Нельзя! Я не совсѣмъ одѣта...
Гуртадо. Это, дитя мое, ложный стыдъ...
Зоргетта. Нельзя же, аббатъ!.. (Скрывается за занавѣской, Ггртадо входитъ.)
Фрогъ. Ахъ, это вы -- аббатъ... Такъ рано?..
Гуртадо. Первые люди въ раю первоначально не знали стыда... Стыдъ явился, дитя, послѣ... потомъ... Когда придетъ время, узнаешь... все узнаешь...
Фрогъ. Извините, аббатъ, я не могу принять благословенія: y меня нечистыя руки...
Гуртадо. Молитвою смывается съ души человѣческой всякій грѣхъ, a нечистыя руки -- это совсѣмъ не грѣхъ... Тутъ достаточно одного мыла, Фрогъ!.. (Благословляетъ Фрога; тотъ изображаетъ умиленіе.)
Фрогъ. А женщину въ лохмотьяхъ, которую вчера повѣсили на стѣнѣ замка, вы, аббатъ, не забыли благословитъ?
Гуртадо. Конечно!