-- А что? Пособить хочешь?
-- Пособлю!
Долго смешком отделывалась, но под Рождественский сочельник[11], когда все мужики по своим деревням на праздники разошлись, да и сам Вавила Егорыч домой ехать собирался, встретились опять ночью около зимовника. Опять Лукерья из-под снежной сосны, как заяц, выбежала.
-- Завтра, я, видно, тебя с собой прихвачу...
-- Куда уж тут! С сыновьями поедете, тесно будет. Я уж одна... В баньке помоюсь, заночую, а чуть свет в деревню пойду...
Вот оно когда! Сочельник. До звезды пищу вкушать не дозволяется, а тут вон что выходит... Однако как же с ребятами быть? Они домой торопят. Пущай одни вперед едут, а за ним лошадь пришлют на первый день праздника. Мало ли дела у хозяина?
Настал сочельник. Сыновья лошадь впрягли, отца ждут. А он весь во грехе горит. Взял счеты, фактуры[12] да бумажки разные и давай косточками щелкать.
-- Папаша! Оставьте уж это... Ехать пора!
-- А ну вас... к лешему! Поезжайте, а я не могу: после не вспомнишь. Надо все записать, все в порядок привести. Не люблю я никакого беспорядку в деле.
Слово за слово -- повздорил с сыновьями.