-- Это к делу не относится...
-- Э, ловкий! Нет, говорит, меня любить -- всех других забыть! Согласен?
-- А что будет?
-- Если согласен, скинь с груди крест, брось, плюнь на него и ногой разотри, а тогда пойдем со мной к озеру, там во мхах поживем -- все на свете забудешь от моей любви да ласки...
Задумался Вавила Егорыч. Совсем было бес одолел: за крестом за пазуху полез, да случай спас -- ветер колокольный звон принес из села. Опомнился, плюнул, перекрестился да прочь скорее. Чуть не бегом, только поскорее бы от сладкого соблазна уйти: чувствует, что и самому за себя перед таким грехом трудно поручиться. Вышел на тропу, идет к лошади, поднял голову, а заместо лошади опять она стоит! Стоит да смеется...
-- Очень, -- говорит, -- ты мне приглянулся! Никаких, -- говорит, -- клятв я с тебя не возьму и от твоей супруги отреченья не потребую... На! Так бери меня в охапку, только крест с груди сыми, потому без этого у нас с тобой ничего не выйдет...
Однако Вавила Егорыч уже себя в руки взял. Смотрит в землю и ругается нехорошими словами.
-- Я, -- говорит, -- человек крещенный по древлему уставу и с нечистью поганиться не буду. Поди ты... откуда пришла!
Да крестным знамением и осенил ее. И как только осенил -- заместо нее оказалась опять лошадь. Сел Вавила Егорыч в седло и марш из проклятого места. Потом очистился телом и душой, попостился, сколько после такого блуда следовало, а покою все-таки долго не было: снится, проклятая, кажнюю ночь, да и кончено! Жена рядом лежит, а ему чудится, что не жена, а эта самая подлая бабенка лесная. Проснется -- огонь вздует и поглядит. Все не верит:
-- Ты, Марфуша, тут?