-- Дурачок! Это -- мельница! -- закричала Катя.
Я понял, что бояться нечего. Подбежал поближе, заглянул в растворенную дверь, там был шум, вертелось что-то и скрипело, и на полу и везде лежала какая-то белая пыль, а пахло все-таки чем-то вкусным. Мужик, весь белый, стоял в полутемном углу, -- этого мужика я испугался... Дело в том, что я вспомнил сказку про колдуна, которую когда-то Прасковья рассказывала своему Ване, и теперь подумал: а вдруг это и есть колдун? Лучше уйти от греха!.. И я побежал к тарантасам. Опять выехали в поле... Пели над головой какие-то птицы, радостно так пели, звенели колокольчики и бубенчики, и ямщики, помахивая кнутами, покрикивали: "Эх, родимые!" -- и свистели...
Тогда лошадки начинали бежать сильнее, только подковы сверкали на солнце, и я едва поспевал за тарантасом... Попалась на дороге лужа; вода в ней была коричневая и пахла глиной, но я так хотел пить, что обрадовался и этой воде. Сунул в лужу морду и пил-пил... Потом вошел в лужу по колени и фыркнул, а потом вылез и, встряхнувшись, побежал бодро, потому что освежился... Попадались на дороге встречные телеги с мужиками и бабами, попадались пешеходы... Я на всех их лаял просто от веселости, а они боялись...
Скоро дорога пошла лесом... Здесь было темновато и сыро, и часто приходилось прыгать через лужи. Колокольчики звучали здесь очень громко, и шумели деревья. По кусточкам прятались какие-то маленькие птички и при моем приближении испуганно пищали и разлетались в стороны. Иногда попадались прекрасные зеленые полянки с ровными красивыми березками, в зелени краснели и желтели цветочки, а трава была высокая, так что я прыгал в ней, чтобы не путались ноги...
И вдруг мы свернули вправо и поехали тихо... Я посмотрел вперед и через деревья увидал белый сосновый дом с балконом, маленький домик с трубой, ограду, качели... Катя с Митей закричали "ура!".
Этот дом в лесу, как я узнал потом, назывался дачей...
X
Спал я первую ночь на даче как убитый. Устал, конечно, набегался, чуть на ногах держался; надо было поскорее лечь, да не хочется: интересно посмотреть, куда мы это приехали... До самой ночи ходил около дачи, был с Катей на речке, осмотрел все закоулочки и переулочки, шевырялся в каретнике, в дровянике, и попал в беду: наткнулся на какую-то жестяную штуку с ручкой и с носом, как у чайника, влез в нее мордой, а назад ее вытащить не могу... Мотаю головой, она гремит, а не слезает... Пришлось побежать на веранду, где наши пили чай; тут надо мной много смеялись, но жестянку все-таки сняли. В кухне меня Прасковья накормила -- она приехала к вечеру, -- и тогда я залег в кухонных сенях и проспал до утра без просыпу... На другой день у меня болели ноги, и я ходил, как старый Руслан... А на третий Миша взял ружье и позвал меня с собою... Что такое ружье, я хорошенько не знал еще, поэтому немного побаивался его... От дачи шла узенькая тропинка в лес, и по этой тропинке мы отправились. Прошли лес и вышли на луга... Миша был в больших сапогах и сделался очень серьезным и строгим, как только у него под ногами забулькала вода... Зачем, думаю, полез Миша в болото?
-- Вперед!..
Побежал я вперед... Пошли кочки, а между кочками стояли лужи, и на них плавал словно жир какой-то... Понюхал -- пахнет ржавчиной... И вдруг, не прошли мы десяти шагов, как я почувствовал, что пахнет какой-то птицей... Так в носу и зафинтило! Пошел потише, осторожнее, повожу носом, а Миша стоит на месте, ружье положил на руку и ждет чего-то...