-- А что Христа-то поминаешь? Нехорошо это...
-- Какое тебѣ дѣло? Не съ тобой вѣдь!
-- Безбожникъ!
-- А ты дура! и отвяжись!
Когда тетя давала Ванѣ пирожнаго, онъ раздѣлялъ его на двѣ части: одну съѣдалъ, а другую клалъ на окно, ближайшее къ иконѣ.
-- А это Тебѣ!.. Если ночью не съѣшь, значитъ не хочешь...
Утромъ, очень рано, Ваня смотрѣлъ изъ кроватки на подоконникъ.
-- Не хочетъ! -- шепталъ онъ и вылѣзалъ изъ кроватки, чтобы достать вторую половину и съѣсть ее, лежа въ постели... Ваня зналъ, что Богъ не ѣстъ пирожнаго, не обѣдаетъ и не пьетъ чаю, но онъ упорно оставлялъ на окнѣ половину лакомства, увѣренный, что Іисусу Христу пріятно видѣть, какъ любить Его Ваня и какой онъ добрый мальчикъ.
Была у Вани еще одна любимая игра. Было у него хорошее ружье, которое подарилъ ему Алеша на именины. Долго пропадало это ружье, а теперь нашлось: новая кухарка мыла полы, передвигала мебель и вытащила ружье изъ-подъ комода. Отличное ружье! Слава Богу, что нашлось. Съ куркомъ, со штыкомъ, стрѣляетъ пистонками очень громко, словно настоящее. Ваня былъ увѣренъ, что тогда, ночью, когда шевырялись у него въ игрушкахъ, тотъ, съ усами утащилъ ружье... Оказывается,-- не утащилъ. А, можетъ быть, и утащилъ, а Іисусъ Христосъ сдѣлалъ такъ, что оно нашлось подъ комодомъ... Ну-ка, посмотримъ теперь!..
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .