— Моисею Абрамовичу, вероятно? — подсказал отец Варсонофий.
— Ему. Хорошо отписался! По собственной, дескать, неосторожности.
— Мне вот поручение от него есть, — вспомнил отец Варсонофий, — креститься хочет в православие. Вашу матушку, Анну Михайловну, в крестные матери желал бы…
— Ну это уж вы, батюшка, сами с матерью моей поговорите. Это ее специальность — всяких инородцев крестить…
— Так вот по этой причине мы и решились вашу почтенную матушку беспокоить.
— Что это ему вздумалось веру менять? — с иронической улыбочкой спросил Павел Николаевич.
— А в этом уж заслуга почтенного Елевферия Митрофаныча. Он его наставил.
— Не верю я таким перевертням, — заметил Павел Николаевич.
— Отец его заставляет, Абрашка! — пояснил Тыркин. — По торговым делам ему свой крещеный человек требуется, чтобы по всей России разъезжать и жительствовать имел права[190].
— Ну вот… Так я и думал…