— Человек положительный. Сразу видать. Вот нам такого и нужно. Семь раз, говорится, примерь, а потом отрежь! Будем в надежде.
Отец Варсонофий отправился на антресоли: внимание почтенной Анне Михайловне оказать да и о новообращенном поговорить. Надо сказать, что Анна Михайловна действительно имела слабость крестить инородцев в веру православную. Немало у нее крестников было: и детей, и взрослых, среди чувашей и черемисов[192]. Но из евреев еще не было. Первый случай. Абрашка у нее водяную мельницу на Алатырке арендует. Платит аккуратно. Долго пробыл отец Варсонофий на антресолях. Не сразу, видно, убедил Анну Михайловну согласиться на нового крестника. Однако вернулся с удовлетворенным сиянием на лице.
— Как дела? — тихо спросил его Елевферий.
— Господь даже одной заблудшей овце, возвращенной в стадо, радуется на небеси, — тихо же ответил батюшка, отирая клетчатым платком пот с лица своего.
Тыркин посмотрел на часы:
— Ехать пора.
— Ничего, жары нет, по холодку-то лучше…
Все встали. Захватив шляпы, двинулись на двор. Павел Николаевич провожать гостей пошел.
— А что я попросить хочу… — начал отец Варсонофий, задерживая шаг. И Павлу Николаевичу пришла мысль — вероятно взаймы попросит. Оказалось не то. — Не продадите ли одного поросеночка из тех, что показывали нам давеча? Очень уж понравились породой своей. Почем вы их оцениваете?
— Полноте, батюшка! Да я вам подарю…