— Кто? — спросил Тыркин.
— Да он, барин никудышевский! Сколь раз ни случалось сюда бывать, завсегда напоят, накормят, лошадям овса дадут.
— Истинно добрый человек, — откликнулся отец Варсонофий.
Тыркин тоже откликнулся:
— Разное про него болтают, а я одно скажу: башковатый, мозги хорошо положены. Ну а нам без таких невозможно. Без них нас загрызут. Дельный да зубастый нам нужен, а то позабудут, что и город Алатырь на свете есть. Сколь годов примерно хлопочем, чтобы нам заместо прогимназии полную гимназию дали[193]? А ничего не выходит. А почему? Зубастый человек нужен, чтобы и зубами крепко за укус держался да и языком острым, где нужно, растравлял дело. А у нас? Не председатель, а видимость одна. Его и слушать не хотят, когда языком звонит. Все знают, что ничего умного сказать не может. Скучаешь только да ждешь, когда замолчит.
— Ну, не будем осуждать: у нашего лета значительные…
— Так иди на печь спать!
— Придет час, и мы состаримся…
— Состаримся, сами от дела отойдем…
Долго молчали. Потом ямщик обернулся и спросил: