— Матушки! Гляди-ка, гляди-ка: все в саванах!..
Странными, загадочными, совершенно чужими людьми чужого племени казались они наблюдателям за оградой. Вероятно, мы, культурные люди, с такими же глупыми выражениями на лицах смотрели бы на каких-нибудь полинезийцев.
Все по-другому, по-своему: и чай пьют, и ходят, и одеваются, и разговаривают.
Крестьянские парни с девками хихикали:
— Гляди, слушай: вон она, стриженая-то, чихает как! Со смеху помрешь!
— Как она, эта штука, у него на носу держится? — спрашивали про Егорушкино пенсне, а другой пояснял:
— Вишь, за ухо привязывает!
— На што это он?
— Для красоты.
— А ноги-то, ноги-то! Как у журавля!