— Все они из одного дерева сделаны!
Всполыхнула в тучах зарница. Заворчал где-то гром, и наступила тишина.
Самарский бородач вздохнул шумно и вслух подумал:
— Сотворил Господь небо и землю, моря-окияны, леса и горы, и нет конца просторам Божьим, а мужику деться некуда…
Когда Лукашка подходил к Никудышевке, там было тихо и мертво. Темными кучами, похожими на овины, казались во тьме избы, и чуть-чуть маячила на взгорье церковь. Только в деревьях, за которыми пряталась барская усадьба, как огромные звезды, сверкали освещенные окна, из которых вливались в темную бездну ночи обрывки струнных вздохов фортепиано, да в холерном пункте светились огни.
Остановился Лукашка, проходя мимо барской усадьбы, послушал музыку, поправил повязку на глазу и прошептал злобно:
— Погодите: отольются вам когда-нибудь наши слезки!
Выругался скверными словами и пошел прочь.
— Кто там матершинит? — спросил пробудившийся Никита под воротами.
— Не лай, барский пес… Не страшно, — проворчал Лукашка, скрываясь в темноте.