Ехал купец из гостей с хутора и заместо божественного в душе одно бесовское смущение увозил.
— Хорошую бабеночку из скитов барин увез! Невредная женщина…
— Ничаво.
— Как это ничаво? — точно обиделся Ананькин на приказчика. — Да видывал ли ты красивее этой бабы?
— Я за энтим, Яков Иваныч, не гонюсь.
— Гонись, пожалуй! — все одно не догонишь…
Замолчали. А купец под звон колокольчиков все о бабочке красивой думал. Как лошадки шагом пошли, он опять про то же:
— Одно скажу: не за святостью барин погнался… Сразу это видать: беспокойство в нем телесное. Да я так думаю: какой бы веры баба ни была, а с ней все одно — не спасешься!
— Где с бабой спастись, Яков Иваныч!
— Сосуд скудельный, грехом смертным наполненный![280]