— Не сяду. Всю дороженьку пешком пойду… Как собака за тобой побегу!
Упала на колени перед Григорием. Разметались по полу черные косы, как две змеи, поползли под ноги ему:
— Прости Христа ради мне, окаянной!
Разрыдалась слезами покаянными. Поднял ее с полу Григорий, а она забилась в судорогах, и пена на губах. Оставил на полу, за холодной водой побежал. Отливать стал. «Порчеными» таких в деревне называют — бес в ней сидит. Побился один, не приходит в себя — за Марьей Ивановной побежал, испугался. Перенесли на кровать. Марья Ивановна валерианкой отпоила. Холодный компресс на сердце положила и на голову. Припадок беснования прошел.
— У-y, хо… лодно, хо-олодно мне…
Лихорадка бьет. Марья Ивановна в «бабушкин штат» сбегала — коньяку принесла. Григорий полчашки налил:
— Пей! Пей!
Приподнял за плечи, льет в рот огненную жидкость. Не открывая глаз, глотает Лариса. Выпила, засмеялась и упала, зарылась в подушках:
— Хорошо! Ах, хорошо! Спасибо, родненькие… Простите меня, шкуру окаянную… у-у!
— Спи! — приказала Марья Ивановна и увела Григория.