— А много ли их у нас? Горсточка! Отвести им особый край, остров какой-нибудь. Вроде чумных.
— Кормить, поить и прочее там. Живите без Бога и варитесь в своем соку! Всех черт раздерет. Друг дружку осатанеют! Напрасно смеетесь!
— Над собой смеетесь!..[93] — послышался тихий голос Гриши из угла.
— А не будет это поднятие хоругви вместо красного знамени тоже бунтом против существующего законопорядка? — искусил Павел Николаевич.
— Когда во имя правды Божией весь народ пойдет с хоругвями, с кем же идти царю, помазаннику Божьему? С народом пойдет. А если слуги царские не пойдут за царем, не они ли окажутся революционерами, восставшими против правды Божией!
— Ну, а если царь откажется идти?
— Значит, он откажется от власти Божией, коей правит народом. Убитый революционерами царь-освободитель не пошел ли против всех министров и помещиков, не желавших и мешавших ему раскрепостить народ?
— Ну, и что же дальше? Как вы будете строить свой рай?
— Один план: возлюби Господа и возлюби ближнего, как самого себя! Вон убитый царь начертал: «Правда и милость да царствует в судах»[94]. А надо сделать, чтобы правда и милость везде пребывала!
— Да, все это великолепно, но как это сделать?