«Господский лагерь». Ваня Ананькин палатку привез.
Лужок около лесной опушки, и на нем, точно лебедь на зеленом озерце, — белая палатка. А около нее — крестьянская телега и лошаденка, на которых из города Семенова они на Светлояр приехали. Около палатки костер курится. На ковре, точно на скатерти-самобранке, всякая всячина: и бутылки, и коробки с закусками, а над ними — самовар дымит, комариков отгоняет. Все тут теперь. Ваня хозяйничает. У всех — аппетит волчий. Палатка низенькая: туда медведями ползают, когда понадобится. Там только женщины ночевать будут, а мужчины — на телеге или под телегой. Где кому любо. Крестьянские подростки около них вертятся, с испуганным любопытством глазенки таращат.
— Неприятно, когда тебе в рот смотрят! Чего не видали? — сердится Зиночка.
Ваня привстал — все пятками засверкали.
Наташа полна чудес и сказок. Все еще опомниться не может. Наслушалась.
— Что ты такая? Что с тобой?
— Ничего особенного… Просто задумалась!
Костя Гаврилов мрачен. Неудачная пропаганда окончательно убедила его в том, что мужик совершенно не пригоден для революции. Ольга Ивановна — тоже.
— Пока Бога из него не выколотишь, — рабом был, рабом и останется…
Ваня не согласен: