— Слышала! Слышала! Слава Те, Господи!
И потом плач, тоже особенный какой-то. Так не плачут люди от страданий.
И вот Наташа своими глазами увидала счастливую женщину, окруженную толпой странниц. Эта женщина была как полоумная в радости своей, и лицо ее светилось как лицо христианской мученицы, готовящейся принять страдания и приобщившейся ко Христу…
Загудело, как потревоженный улей, все приозерье. С быстротой молнии весть разнеслась о чуде радостном…
Поздно возвращалась Наташа на стоянку, углубленная в свои мистические переживания. Еще издали она увидала под лесом свое становище: здесь ярко пылал костер и в красно-желтом ореоле его четко рисовались силуэты маленьких человеческих фигурок. Подошла поближе и удивилась: Ваня Ананькин, показалось ей, тоже что-то проповедовал окружившим его слушателям, мужикам. Боже мой! Да Ванька напился и мужиков поит… Набрался он в кудышевском отчем доме либерального духа и, как только подопьет, так и начнет революционера корчить. Жестикулирует, позабывши, что в руке стакан с коньяком, и декламирует:
Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат!
Кто б ты ни был, не падай душою…
Верь: наступит пора и погибнет Ваал,
И вернется на землю любовь… [432]
— Да, вернется! Верьте мне! Без Бога ни до порога! Где любовь, там и Бог!