Тихо-тихо. Долго звонили, дергая за проволоку. Выбежала взлохмаченная дворовая девка, всплеснула руками и убежала. Потом появилась вместе с тетей Машей… И тетя Маша похожа на монашку, настоятельницу монастыря…
— Мы вас к Пасхе ждали… И ждать-то уж перестали…
— Что вы и днем на запоре?
— Боимся. Мы с Агашей одни в доме. Иван-то Степаныч по делам уехал… Кучер с ним уехал, вот мы и остались вдвоем. Никакого сладу с дворней нет! Хороший человек не идет служить, а хулиганов разогнали…
Поцелуи, объятья. Самовар. Бесконечные новости…
Старушки о хозяйственных неприятностях говорят, о скверных временах.
Скучно Наташе слушать эти жалобы и нытье по давно прошедшим временам.
Пошла в парк…
Такой тихий-тихий и ласковый вечер. В полном цвету сад бело-розовый. Буйно разросся молодянник, сирень, бузина. Трава выше пояса. Лопухи в ней — как зонтики. Одуряющий аромат цветущих яблонь, груш и вишен. Писк и гомон птиц и насекомых… И все-таки — похоже на старое заброшенное кладбище.
Кукушка плачет на старой березе… Верещат лягушки… Каркает ворона…