Хотели в избу внести — повернуть нельзя. Ни так, ни этак! Гремит, а не влазит…
— Эх ты грех какой!
Поставили, покуда что, в хлев, к корове. Пологом накрыли, а то птица нагадит…
— Ну вот… коровы, что ли, в твою музыку играть будут?
До самой ночи пилила баба своего дурня. А на свету обняла все-таки… Смирный больно. Даже жалко стало. Другой бы избил, да и все тут, а этот только почесывается да вздыхает…
А на другой день утром тревога по деревне: вернулся управитель Иван Степанович. Стражника освободили, и он верхом куда-то поехал на барской лошади. Надо начальства ждать. Пойдут обыски да аресты, пороть, сказывают, будут, засудят…
— Что теперь делать-то будем? Мать Пресвятая Богородица. — Хлеб и зерно можно спрятать. На них никакой заметки нет: барские они или крестьянские. А вот куда деть музыку?
— А черт тебе велел приволочь ее домой? Куда с ней денешься?! Некуда спрятать.
— В овин ее, что ли?.. А то на сенницу… сеном завалить.
— Куда хошь девай, хоть сожги, а только чтобы не было ее, проклятой!