— Ну, вот и искушение…
Подхватил под руку, нагнулся и притянул к себе.
— Что с вами?.. Не надо…
Откинул голову Ларисы и стал целовать в губы. Она не противилась ни поцелуям, ни грубым касаниям. Только взволнованно дышала…
— Зверь ты, зверь… — шептала, закрыв глаза. — Опомнись! Но Павел Николаевич был уже в полной власти зверя. Он потушил обе свечи и запер дверь.
Ночь такая темная, что и Ларисы не найдешь. Спряталась.
— Все равно… Я тебя не выпущу…
………………………………………………………………………
Потом Павел Николаевич долго ходил из угла в угол кабинета, полный самых противоречивых переживаний. Чувство победителя, свойственное в таких случаях мужчине, сменялось трусостью наблудившего школьника и боязнью каких-то еще неосознанных последствий. Другая баба сама поняла бы, что надо молчать, а эта… какая-то исступленная, бесноватая, страшная в своем грехе…
— Эх, черт меня дернул!..