«Пораженчество», как эпидемия, охватывало озлобленные души.
Надо сказать, что оно имело свою логику. Не что иное, как неудачи на войне, поставили на место жестокого усмирителя и полицейского диктатора Плеве князя Святополк-Мирского, который не только перестал усмирять, а начал искать сближения с возмущенным общественным мнением, решил призвать к делу государственного управления лиц, пользующихся общественным доверием, что уже само по себе являлось осуждением всей прежней политики.
Разве это не победа на внутренней войне народа со своим правительством?
А вот и еще одна победа: разрешено свыше устроить съезд общественных деятелей в Петербурге[593]! А давно ли эти мечтатели о конституции назывались зловредными крамольниками и подвергались всяческим гонениям?
Как же тут не радоваться собственным поражениям на войне?
В воздухе запахло «политической весной». Запели все большие и малые птицы: о свободе, братстве и равенстве…
Запели красногребенные петухи, закудахтали курицы, засвистели соловушки, дрозды, застучали-задолбили дятлы, и вознесся горьковский «Буревестник», кружась над Россией.
Этот весенний хмель кружил головы и пьянил души не только молодым, но и старым.
Павел Николаевич, например, положительно переживал вторую молодость. Политическая весна вернула его победителем в отчий дом, где он, уже совершенно неожиданно для самого себя, одержал победу над Ларисой… Сперва испугался, но быстро освоился. Этому помогли тоже наши неудачи на позорной войне и связанные с ними события громадной общественной важности. Они как бы ставили крест над такими шалостями личного поведения, как пикантный эпизод в спальне. Ведь это такой пустячок, о котором сейчас просто не стоит думать! И не все ли равно: случится это только однажды или повторится несколько раз? Россия от этого не пострадает. Вообще никакой трагедии тут нет: это не из Шекспира, а из Боккаччо! Бес изгнан, значит, можно и в Петербург на съезд конституционалистов поехать!
На последнем сеансе в спальной даже и этот пикантный анекдот получил политический фундамент: