Взгляды отца и сына встретились. В них было обоюдное презрение и ненависть.
— Ты что же, подозреваешь меня в сокрытии завещания? — вставая с места, спросил Павел Николаевич повышенным тоном. — Я, братец, не вор, никого в жизни не обкрадывал и даже… портретов не воровал!
— Я просто хочу выяснить вопрос… И сделаю это в Симбирске…
Павел Николаевич почувствовал оскорбление и, не владея уже собой, закричал:
— Вон из моего дома! Я не желаю больше тебя видеть и… знать!
— Отлично.
Петр вышел по-военному, пристукивая и позванивая шпорами и, одевшись и наскоро уложив свой дорожный чемодан, ушел на хутор.
В доме воцарилась зловещая тишина. Внизу остался один Павел Николаевич. Лариса ушла после ужина, до ссоры. Тетя Маша и Наташа укрывались наверху и ничего не знали о ней.
Павел Николаевич долго обдумывал свое положение, ходил по кабинету и вдруг решительным шагом направился на верхний этаж.
— Наташа! Можно к тебе? — спросил он взволнованным голосом, осторожно стукнув в дверь.