— Феофил.
Леночка стала хохотать:
— Феофил! Феофил! Это так идет к нему. Он всегда был Феофил!..
Павел Николаевич нахмурился:
— Не уговорили бы его монахи пожертвовать свою долю в монастырь! Положим, в письме ясно сказано: отрекаюсь от всех званий и состояний, но это все же только частное письмо… Эх, ироды царя небесного!..
XIII
Павел Николаевич чувствовал себя «победителем». Он так гордо нес теперь свою красивую седую голову, что Леночка уже перестала называть его Малявочкой, а придумала другое:
— Ты — мой орел!
Павел Николаевич приятно улыбнулся и, чувствуя смущение (дело происходило при посторонних), смягчил нетактичность неуместной супружеской интимности шуткой:
— Согласен быть, если это тебе так нравится, даже и орлом, но только не двуглавым!