— Повели бычка на веревочке!
Отчаянный Васька-пастух уходил из кухни в темноту ночи, шпионил и возвращался в кухню с новостями и слухами. Васька шептал, что баре опять хотели убить царя и что к делу этому причастны здешние господа. Прибег в кухню отпущенный жандармом от ворот караульный Никита — водицы испить:
— Чудны дела Твои, Господи! — с жадностью глотая из ковша воду, шептал он.
— А что слышно там, у ворот, Никита? Ты с начальством стоишь…
— Да все господа… царем недовольны… Сказывают, всех нас к допросу поведут. А что скажешь? Ничего хорошего я сказать не могу: сам раз слыхал, как наши господа про царей разговаривали…
Бабы шутят:
— Мотри, Никитушка, не причастен ли и сам-то ты к этому делу?
— Ты эти шутки не шути! Богу грешен, а царю не виноват. Как перед Богом, так всему миру скажу. В одном повинен: поленился тогда становому сказать.
— Куда, Никитушка, нашего барина-то провели?
— В каретник. Обыск там делают… О, Господи, и сам пропадешь с ними!