— Не узнала меня?
— Нет, — тихо ответила девушка, остановив испытующий взгляд на Анне Михайловне.
Та назвала свою фамилию, и девушка растерялась не то от испуга, не то от неожиданности.
— Я сейчас… позову маму…
Девушка убежала вверх по лестнице, и спустя минут пять оттуда медленно, едва волоча ноги, спустилась пожилая полная дама[148] с пергаментным лицом и опухшими красными глазами.
— Вы к нам?
— К вам, к вам!
Дама рванулась к Анне Михайловне, прижалась головой к ее груди и разрыдалась. Анна Михайловна гладила ее по растрепанной седеющей уже голове, целовала, стараясь поймать лицо, пыталась что-то говорить и давилась слезами. И так, обняв друг друга, они долго стояли, точно боясь посмотреть друг другу в глаза; наконец, Анна Михайловна произнесла шепотом, суя в руки той просфору:
— От обедни я. В Спасском была. За упокой вашего Сашу помянула…
Тогда та громко разрыдалась. С лестницы торопливо сбежала та же девушка и почти закричала: