Сели за стол. Подсел и Осип. Когда жена выходила из избы, Осип подмигивал на флягу с коньяком, мы наливали, и он быстро опрокидывал стаканчик в горло. Потом стали готовить патроны, чтобы все было готово с вечера. Осип помогал и поминутно вздыхал. Его томила привычная страсть бродяжничать с ружьем и собаками, разбирала зависть к нам и досада на свою жену.
-- Почему Осипу-то нельзя с нами? -- спросил я бабу.
-- Кто его знает! -- ответила она, глядя в сторону. -- Видно, набегался уж кобелем по лесам да оврагам... Видно, всему конец бывает... А вы спросите его, сколько ночей он в году с женой ночует, а сколько в лесу с оружием своим?
Мы переглянулись с Осипом. Ничего не выходит! Осип озлился: ходит по избе, что-то ищет, вещами кидается, взял свое ружье и перевесил на другое место. Баба покосилась и говорит:
-- Что, никак и ты собираешься на охоту?
-- А это мы утром поглядим! -- повелительно ответил Осип. -- Захочу -- пойду, не захочу -- дома останусь. Все в моей власти...
-- Чего же, туда тебе и дорога! Не забудь только, что я тебе сказала про Ипатыча!
-- Дура ты!
И супруги разговорились и мало-помалу перестали беречь свою супружескую тайну.
-- Для чего я замуж выходила? А? -- наступала баба, сверкая глазами.