-- На бесхвостого осла! -- тихо напомнил ей еще раз Петров, подбежав сзади; Леля не обратила внимания.
Реалист волновался: он словно предчувствовал что-то недоброе и сидел на стуле, под елкой, как преступник, ожидающий судебного приговора, с низко опущенной головой и с устремленными в пол взорами.
Подошла Леля и начала:
-- На розу!.. На... офицерика!.. На... на... рыцаря!.. На... кого еще? ах, да... На самовар! (это сказал Павлюк)... На кикимору! (реалист обидно ухмыльнулся)... На милого молодого человека!.. На...
Тут Леля замялась...
-- На осла! -- решительно проговорила она вдруг, набравшись храбрости.
-- На бесхвостого! -- во все горло присовокупил Петров, внимательно следивший за тем, чтобы его обидное название было передано в точности...
Реалист покраснел до ушей и окончательно смутился. Все общество закричало, завизжало, захохотало и захлопало в ладоши. Особенно доволен был Павлюк.
-- Ура!.. Ура!.. На бесхвостого осла! -- кричал он басом, хлопал в ладоши и судорожно болтал ногами. -- Ура!
-- Совсем ничего не смешно, а даже очень глупо, -- проговорил, наконец, дрожащим голосом глубоко оскорбленный реалист: -- ослов бесхвостых на свете не бывает. Вот и видно, что естественную историю не знает. Невежество!..