Настало воскресенье, -- день, назначенный Лелей для свидания...
Петров целый день накануне думал, что бы такое могло быть это "очень, очень важное" и потому не успел выучить к понедельнику ни одного урока... Хотя он и смотрел целый час в латинскую "Книгу упражнений" да два часа в греческую грамматику, но ровно ничего не видел и не понимал... В его руках, которые он прятал под столом, была коробка с голубем бантиком, и Петя то и дело отрывался от книги, чтобы смотреть и целовать его... "Очень, очень важное", -- мысленно повторил он, в то время, как губы его говорили: "Леонид и 300 спартанцев погибли при Фермопилах"...
Петров плохо спал ночью. Он долго ворочался в постели и вздыхал. Подушка казалась ему невыносимо горячей, и он поминутно переворачивал ее с одной стороны на другую... Петров сердился на старую няньку: она очень громко и страшно храпела, беспрестанно кряхтела, что-то шептала, кашляла и мешала Петрову спать... Только когда большие стенные часы в столовой пробили "два", Петров закрыл глаза и в полном изнеможении заснул, наконец, как убитый...
Как долго тянулось сегодня время до обеда! Петрову казалось, что часы совсем перестали двигать стрелками, а что они отстают, -- в этом он был глубоко убежден... Петров взобрался на стул с намерением помочь часам двигать стрелками, но вошла мать и запретила:
-- Это еще что за новости? -- удивленно спросила мать...
-- Отстают, мамочка!.. На полчаса отстают...
-- Не ври, пожалуйста! Часы идут верно... -- ответила мать, посмотрев на свои золотые часики.
-- Опоздаю вот завтра в гимназию...
-- Оставьте, пожалуйста! Слезьте!..
Наконец-то горничная загремела тарелками, -- стала накрывать на стол.