-- П-шел! -- крикнул он вдруг на все комнаты.
Василий Кукушкин, красный, потный с взъерошенною головою, вынырнул из проулка и, подойдя к окну, стал молча и задумчиво водить по стеклу пальцем. Петя подошел к товарищу. "Пойдем в детскую", -- тихо шепнул тот, не отрывая глаз и пальца от стекла.
Лишь только они очутились в столовой, Василий преобразился: он как-то прыснул, скорчив отвратительную гримасу, дрыгнул ногой и понесся вверх по лестнице, сломя голову.
-- Что не приходил на каток? Дурак!.. Сделал задачу? Дашь содрать, голубчик?
-- Папа не пустил меня на каток.
-- Не пустил! Эх, ты! Лелька на тебя рассердилась... Она тебе прислала письмо... На вот!..
Кукушкин подал Петрову записку.
Петров торопливо поймал бумажку и быстро запрятал ее в карман.
Проболтавшись минут десять у Кукушкиных, Петров распрощался и ушел домой.
Там, у себя наверху, он трясущимися от волнения руками вытащил из кармана записочку, поднес ее к лампе и прочитал: