Над городом разносился радостный несмолкаемый гул от сотен трезвонящих колоколов. По улицам мыкались на извозчиках визитеры в цилиндрах, и двигались по панелям разряженные "плебеи", поплевывавшие шелухою подсолнечных семечек.
Природа ликовала вместе с людьми, празднуя свое обновление.
Петров и Павлов прохаживались около четвёртого дома на Никольской улице. Со двора этого дома вырывались на улицу веселые детские голоса, смех и крики. Там во что-то звонко стукали, перекликались и спорили. Конечно, там играли в крокет. Петров это сразу понял и сообщил Павлову. Обоим хотелось зайти во двор и присоединиться к играющим, но как-то не было решимости. Особенно колебался Павлов.
-- Наверно, и реалист там! Отдует палкой, вот тебе и крокет.
Петров прислушивался и узнавал звонкий голосок Лели. Ему так хотелось поиграть с ней в крокет, так тянуло на этот двор. Растворив тяжелую калитку, с цепью в воротах, он заглянул внутрь. Но ничего не видать: справа -- стена, слева -- крыльцо, и двор загибается за угол. Слышались лишь голоса и крики, да стук молотков о шары.
-- Ну, идем, что ли? -- сказал Петров, шагнув в калитку и оборачиваясь к Павлову.
-- А реалист?
-- Ах, ты трус презренный, -- ответил с сердцем Петров, вытаскивая обратно свою ногу.
Но -- чу! Лелии голосок близко, близко... Слышен топот её ножек и хохот. Шар выкатился со двора в узкий проулок, ведущий к воротам. Петров моментально всунул свою голову в калитку, под цепь, и посмотрел.
-- Ах! Кто там? -- испуганно вскрикнула Леля, увидя просунутую в калитку голову с улыбающейся физиономией.