Монастырский колокол стал отбивать часы, и Павел Иванович оборвал свой рассказ. Снова грустные звоны, отрываясь от высокой колокольни в старых березах, поплыли по реке и стали таять за Волгой. А когда последний удар замер, Павел Иванович вздохнул и прошептал:
-- Точно сон приснился...
Хотелось узнать, почему все рассказанное оказалось сном, но неловко было бередить раскрывшуюся рану души старого капитана.
-- И вся жизнь наша -- сон! Пора домой... Ляжем спать; может быть, приснится хороший сон, а то грустно что-то жить на этом свете... Зима поскорей бы! Занесет сугробами и городок, и Волгу, и душу занесет... А весной тревога в человеке рождается... всяким сказкам верить хочется... Обманщица она, весна! Забудешь все: и время, и седые волосы, и все обманы жизни, и все ждешь, что чудо какое-то свершится и жизнь начнется сызнова!
Печ. по: Чириков Е. Волжские сказки. М., 1916. С. 169-208. Впервые: Лит. приложение к "Ниве", 1915. No 3. С. 465-480; No 4. С. 591-616, под загл. "Как сон (из волжских сказок)".