-- Что же, и за это спасибо... Трудно. Совсем невозможно!..
-- Однако, я заболтался... Счастливо оставаться! -- бросил Никифор и, не подав Тане руки, скрылся в дверях.
Таня стояла на месте, крепко сжав рублевую бумажку в руке, и слушала, как стучали по лестнице сапоги Никифора. Когда шаги его замерли в отдалении, она тихо побрела по панели, стуча тяжелыми башмаками по ледяным кочкам и скрылась за углом...
И с тех пор Никифор никогда не видал Тани.
Потом, спустя много лет, когда молодость прошла и улетела, когда в голове у Никифора засеребрилась седина, кровь стала не такая горячая, когда Никифор был женат и имел уже много ребятишек, -- он все чаще и чаще вспоминал о Тане. Когда все это отодвинулось назад, то издали будто стало Никифору виднее... Он любил рассказывать своим товарищам этот "случай из жизни", и когда заканчивал свой рассказ, то непременно добавлял:
"Припомню теперь, как я издевался над человеком, как бил ее, как надругался -- и как только терпела! Уму, братец, непостижимо! Из-за меня ее с квартиры гнали, из-за меня в бедность впала, родительнице перестала помогать, сколько всяких неприятностей -- и-и! конца краю не было!.. А вот, значит, любила крепко: посердится, поплачет, обругает мужиком и... забудет... да-да!.. Вот я теперь уж женат давно, ребятишек имею, а все-таки скажу: дай Бог, чтобы жена кого так любила, как любила меня Таня!.. Верно говорю! Теперь все прошло и ничего не будет, не воротится... Конечно, грешная была женщина, ну... что же поделаешь? Господь блудницу простил и нам прощать велел... Конечно, как, значит, не своей смертью померла, -- спичек она наелась... Ну, опять же это дело суда Божьего, не наше!"
И когда Никифор кончал эти размышления, то ему делалось тяжело на душе и всегда вспоминалось, как он вместо трех рублей дал Тане только рублевку. Тогда он вздыхал и тихо произносил, глядя себе в бороду:
-- Сколько, братец, этого зла в человеке! Боже мой, сколько зла!..
Источник текста: Чириков Евгений Николаевич. "Рассказы". Том 2. Издание товарищества "Знание". 1903 г.