-- Къ чорту вашихъ докторовъ! У меня есть свой докторъ... Тутъ издохнешь, и никому дѣла нѣтъ... Мнѣ необходимъ чистый воздухъ, а тутъ, чортъ знаетъ, что...
Анатолій Ивановичъ терялъ самообладаніе и начиналъ топать ногами. Тогда форточка въ двери защелкивалась, и некому было слушать угрозы и требованія Анатолія Ивановича. Онъ тяжело дышалъ, хватался за сердце, валился въ постель и начиналъ потихоньку плакать. Сосѣди прислушивались къ крику, топанью ногами, а потомъ къ слезамъ въ камерѣ No 5. Сосѣдъ слѣва думалъ: "очевидно, это -- не шпіонъ: шпіонъ не будетъ кричать на смотрителя и плакать... Съ другой стороны, серьезный партійный человѣкъ не заплачетъ... Вѣроятно, кадетъ какой-нибудь попалъ и распустилъ слюни". Юный преступникъ, сосѣдъ справа, дѣлалъ самыя мрачныя предположенія: "несомнѣнно одно изъ двухъ: либо здѣсь пытаютъ, либо объявили смертный приговоръ"... И сосѣдъ въ шестомъ номерѣ начиналъ кричать: "товарищъ! Что съ вами?" -- боталъ въ свою дверь и пѣлъ: "Мы жертвою пали"... И въ тюрьмѣ поднимался шумъ: крикъ, стукъ и пѣніе. Анатолій Ивановичъ пугался этого шума: "ужъ не пожаръ-ли?" -- думалъ онъ и тоже начиналъ стучать въ дверь, требуя немедленно открыть камеру...
-- Палачи! -- кричалъ сосѣдъ въ шестомъ номерѣ.
-- Господа! Все благополучно! Bcе хорошо! Ничего не случилось! Всѣ въ добромъ здравіи... Убѣдительно прошу успокоиться! -- умолялъ смотритель, и съ громаднымъ усиліемъ ему удавалось успокоить вышедшую изъ молчаливаго равновѣсія тюрьму.
Однажды утромъ надзиратель отперъ дверь камеры и пригласилъ Анатолія Ивановича слѣдовать за нимъ въ контору тюрьмы. "Вѣроятно, разъяснилось",-- подумалъ онъ и глубоко и облегченно вздохнулъ. Въ сопровожденіи двухъ надзирателей, онъ шагалъ по корридору гордой походкой, и со стороны можно было подумать, что идетъ не арестантъ подъ конвоемъ, а начальникъ съ двумя непосредственно ему подчиненными... Воспрянулъ духъ, и вспыхнулъ приливъ бодрости, только одышка сдѣлалась еще сильнѣе отъ радости и ожиданія. Въ груди Анатолія Ивановича трепетала, впрочемъ, не одна радость: тамъ копошилась жажда мщенія: какъ только онъ выйдетъ на волю, такъ сейчасъ-же махнетъ въ Петербургъ... Онъ не оставитъ этого дѣла... Пусть знаютъ, что не всякія ошибки прощаются.
-- Сюда? -- строго спрашивалъ Анатолій Ивановичъ, когда по пути перекрещивались два корридора, и сопровождалъ свой вопросъ небрежнымъ жестомъ руки.
-- Такъ точно!..
-- Катакомбы какія-то...
Анатолія Ивановича привели въ сосѣднюю съ конторой комнату и предложили обождать. Онъ подошелъ къ окну, но приблизился надзиратель и заискивающимъ шопотомъ попросилъ отойти и сѣсть къ столу. Надзиратель сдѣлалъ это изъ предосторожности, потому что "все-таки -- окно, кто за нихъ поручится"... а Анатолій Ивановичъ принялъ это за придирку и разсердился.
-- Прошу безъ замѣчаній!..