-- Теперь Лукьяныч помещиком у нас стал!.. И деды и отцы за землю выкуп платили, своим потом ее поливали, своим навозом питали, а Лукьяныч пришел и говорит: "Моя земля!"
-- Великое смятение опять по земле пойдет...
-- Нехорошо будет...
-- На одного помещика -- душ десять-пятнадцать по миру пойдут... А куда денешься?.. В город? С бабами, с ребятами?..
-- Им оттуда не видать... У них на бумаге-то все складно выходит!..
-- Вот рассудите, православные! Ежели мне теперь закрепиться, я две души получу, а у меня четверо ребят, баба да матка, да сам -- семь человек... Через два года я должен прирезку получить на три души... Мои они, эти три души-то, а который теперь ими владеет, закрепится да продаст!.. А я что буду делать? Куда ребята-то денутся?..
-- Сказывают, что Егор-то к японцам убег! -- заговорила вдруг полногрудая баба-кухарка, стоявшая в сосредоточенном молчании около печки.
-- Что ему к японцам-то!.. Врут, поди!..
-- Он, Егор-то, девять месяцев в плену у них гостил... Сказывал -- доволен, не обижали...
-- За Рассею кровь проливал, а домой вернулся, ни земли, ни избы... деться некуда...