* * *
Просторная изба постоялого дома кишмя-кишела народом. Трое возчиков, обратный ямщик [Обратный ямщик -- ямщик, возвращающийся порожняком домой.], странствующий шерстобит, одинокий путешествующий, хозяин с хозяйкой и их ребятишки, молодой парень-разбойник, вавиловские старики, зашедшие на постоялый двор потолковать с дальними проезжими людьми... Мужичий клуб.
Все это ютилось на грязной половине, слабо освещенной жестяной коптящей лампой на стенке, сплошь заклеенной синими генералами, аляповатыми пейзажами, бумажками от конфет, нравоучительными картинами на тему о пьянстве и о семи смертных грехах... Возчики ужинали, обратный ямщик с шерстобитом сидели, спустив ноги, на печке, старички разместились по лавкам, кто-то похрапывал на полатях... Маленькие часики на перегородке торопливо махали маятником, наполняя избу хлопотливым тиканьем... Было душно, пахло овчиной, печеным хлебом и махоркой...
Разувшись и распоясавшись, обозные мужики ели щи с убоиной. Ели они серьезно, сосредоточенно и неторопливо, стараясь как можно глубже запрятать ложку в рот, а потом шевелили мускулами челюстей и усами, выжидая каждый своей очереди. Путешествующий сидел на коннике, посматривая на обозных, и время от времени шептал:
-- Ах, ты, Боже мой милостивый!..
-- С чем щи-то?
-- С убоиной. А ты что? Может, похлебаешь и ты горячего-то? -- спросила полногрудая миловидная баба, кухарка постоялого.
-- Не имею средств, очень ограничен...
-- Иди похлебай! -- предложил Николай.
-- Совесть не дозволяет...