Всю ночь гремела гроза и точно тысячи всадников проносились по мосту, стуча кованными лошадиными ногами. Стонала где-то сломанная сосна, вздрагивала избушка и беспрерывные молнии и трепетные зарницы рождали в завешанном красной шалью окне призраки пламенных пожаров… Казалось, что вся земля объята пламенем и обречена на гибель…
— Ах, Калерия! Мы с тобой сгорим в этом огне…
— Пусть!.. пусть!.. Ведь это сказка!.. И она еще не кончилась…
* * *
Рано утром Калерия уехала… А солнце ярко блистало на вымытой траве, на цветах, на деревьях, переливаясь и играя в бесчисленных каплях вчерашнего дождя… И птицы как-то особенно громко и радостно звенели в лесу, гордо вздымающем к голубым небесам свои вершины… В избушке осталось всё так же, как было с ночи: самовар на столе, недопитая чашка чаю, полотенце на стене, ружье, под столом — Джальма, а за белой печью — повядшая смятая трава… На полу валялась черная роговая шпилька… Но в углу на лавке была страшная пустота: там не было желтого чемодана.
— Калерия, Калерия! Что ты со мной сделала…
Я бросился в траву и, целуя ее, горько плакал.
XVII
Весь день я блуждал по лесу с белой Джальмой и разговаривал с ней о Калерии:
— Эх, Джальма! Уехала Калерия… бросила нас Калерия!..