— Тише, Касьянов!
— Вон Касьянова!..
— Говорите, товарищ!
— Нам разрешили плясать, петь и пить… Но потребовали, чтобы мы молчали, т.-е. не обменивались нашим образом мыслей… Господа, не время предаваться благоговейному молчанию. И если мы, студенты, будем молчать, то заговорит Валаамова ослица!..
— Бра-а-во!
Дружный взрыв рукоплесканий, смеха и поощрений.
— Ти-хо! Ти-хо!..
— Господа! Я отвечу им, поборникам глубокомысленного молчания, словами поэта:
«Над вольной мыслью Богу неугодны
Насилие и гнет…