Вхожу за Игнатович в комнату и прежде всего встречаю глаза Зои, большие, горящие испугом глаза под накинутой на голову шалью. Она сидит на кровати, неподвижная, с тревожным вопросом во всей фигуре.
— Скверно, господа!.. Николай Иванович взят, я — последняя ночь на воле…
— Боже мой! — прошептала Зоя, и, вскочив с кровати, села рядом со мной и прижалась, вздрагивая плечами и кутаясь в шаль.
— Что же делать, Геннадий?..
Игнатович злобно посмотрела на Зою и огрызнулась:
— Сидите уж… Без вас обойдутся…
Зоя встала и вздрогнувшим голосом произнесла:
— Может быть, я здесь лишняя?.. Я могу уйти…
— Нет, Зоя! Мне необходимо сказать вам…
— Может быть, я — лишняя? — вызывающе спросила меня Игнатович.