— Вам не будет меня… недоставать?..
— Но ведь это, Геннадий, неизбежно… Такие люди должны страдать… Им надо любить свои страдания, иначе… Помните, как вы говорили тогда, на нашей вечеринке, в своей речи!.. Я ведь пока только хочу сделаться такой, а… вот Вера… она вам ближе.
— Нет, Зоя, вы мне самый близкий человек, потому что… я люблю вас.
— Вы, Геннадий, никому еще… никому другому не говорили этого?
— Вы, Зоя, всё еще не верите мне?..
Прошло несколько минут, ужасных для меня минут: я должен был сказать правду, мучился этой правдой и боялся ее сказать: мне казалось, что она разобьет вдребезги хрустальное сердце этой белой девушки, похожей на молодую березку в снежных кружевах. Так и не сказал я ей страшной правды про черную женщину. И когда я поднял опущенную голову, Зоя отвернулась и стала отирать платком слезы…
— Зоя Сергеевна!..
— Не смотрите!.. Не надо… Вы — жестокий!.. Можете возненавидеть меня за эти слезы, как случилось с Верой…
— Зоя, милая!.. о чем?..
— Да неужели вы не понимаете!.. Неужели вам надо еще говорить!..