— «Господи, владыко живота моего…»
Позади меня стоит стражник и, опускаясь на колени, бряцает шашкой. И мне вдруг приходит в голову мысль: «а что, если я сейчас побегу?». Забудет про Владыку своего живота и первым делом вспомнит владыку тюрьмы и пустит в меня пулю из револьвера…
В среду за часами в мою клетку заглянул батюшка в черной ризе с серебряными крестами. Он с изумлением посмотрел на меня и очень кротко, с соболезнованием, спросил:
— Пожелаете исповедываться?..
— Нет, батюшка, не могу…
— Почему так? Я вижу, что вы, не в пример другим политическим, посещаете храм Божий… Вы, вероятно, боитесь, предполагая, что я выдам начальству ваши политические грехи…
— Политические грехи, батюшка, иногда на небесах считаются добродетелями…
— Никогда! Заблуждаетесь.
— Христа обвиняли, батюшка, в том, что он называл себя царем…
— Не время и не место… — сказал батюшка и скрылся.