-- Ну, какъ же ты, Законъ...
-- Убѣгу заграницу... Министерство внутреннихъ дѣлъ ловить не станетъ.
-- Почему ты, Законъ, стонешь?
-- Избили... За жида приняли..Зловѣщій сонъ. Законъ на положеніи политическаго преступника. А развѣ это такъ далеко отъ дѣйствительности? По нынѣшнимъ временамъ всякій житель, возставшій на начальство во имя законности, попадаетъ въ ряды крамольниковъ или просто напрасно зачисляется въ сумасшедшіе.
Живымъ примѣромъ этому служитъ судьба поручика Свирина. Этотъ молодой офицеръ былъ членомъ повѣрочной комиссіи и обнаружилъ денежные непорядки въ дѣлахъ офицерскаго собранія- Поручикъ подалъ рапортъ командиру полка, указывая, что при такихъ порядкахъ онъ не можетъ давать согласія на расходованіе денегъ. Въ отвѣтъ на это поручикъ былъ переведенъ въ мѣстечко Ораны. Тогда поручикъ Свиринъ послалъ рапортъ начальнику дивизіи, въ которомъ писалъ:
"За неоднократное указаніе въ оффиціальной перепискѣ на незакономѣрность въ денежныхъ дѣлахъ со стороны нѣкоторыхъ лицъ я приказомъ начальника полка переведенъ для пользы службы въ мѣстечко Ораны. Интересы дѣла не могли здѣсь имѣть мѣста, личные же интересы, а именно: удаленіе отъ себя офицера, пожелавшаго стать на путь законности болѣе твердо, чѣмъ было желательно командиру полка -- могли имѣть и дѣйствительно имѣли мѣсто". Въ результатѣ поручикъ Свиринъ попалъ подъ судъ за столь дерзостное заступничество за законъ. На судѣ онъ сказалъ рѣчь, заслуживающую общественнаго вниманія. Вотъ эта горячая, искренняя рѣчь:
"Ваше превосходительство и господа военные судьи! Вы слышали оглашенныя здѣсь мои аттестаціи, вы видѣли сдаточную вѣдомость въ бытность мою начальникомъ шорно-сѣдельной и портняжной мастерской Амурскаго казачьяго войска. Аттестаціи мои гласятъ, что я не только хорошій офицеръ, что я не только добросовѣстно относился къ своимъ обязанностямъ, но что я въ совершенствѣ дисциплинированъ. Сдаточная вѣдомость говоритъ, что я сдалъ имущества, ни на какомъ у меня учетѣ не состоявшаго, болѣе, чѣмъ на 40.000 руб. Г.г. судьи, вы понимаете, что это значитъ: это значитъ, объявить во всеуслышаніе о томъ, какъ поставлено въ полку хозяйство! Затѣмъ въ качествѣ члена годовой повѣрочной комиссіи я обнаружилъ недопустимую постановку хозяйства въ офиц. собраніи, а въ качествѣ просто офицера, вѣрнаго долгу,-- и въ кое-чемъ другомъ...
И вотъ я здѣсь -- на скамьѣ подсудимыхъ. По совершенно формальнымъ основаніямъ вы отказали моему защитнику въ оглашеніи данныхъ, добытыхъ дознаніемъ. Но вы, г. г. судьи, не лишены возможности взглянуть на эти данныя въ совѣщательной комнатѣ. На стр. 83 и 84 дознанія, производимаго по моей жалобѣ ген. Форселесомъ, вы увидите, что ген. Форселесъ командира полка называетъ монархомъ. Говоря попросту, это значитъ вотъ что: "Вы, г. поручикъ, требуете закона: я вамъ законъ, я вамъ Царь, я вамъ Богъ!
Г.г. судьи, не преступленія и проступки привели меня сюда. Нѣтъ! Меня привелъ путь борьбы со зломъ, тѣмъ зломъ, что царить вокругъ казенной копейки... Прокуроръ въ дѣлѣ московскихъ интендантовъ сказалъ: "боевые строевые офицеры ложились спать честными -- а вставали взяточниками".
Г.г. судьи, я, ложась спать честнымъ боевымъ строевымъ офицеромъ, хотѣлъ и встать честнымъ -- и вотъ я передъ вами на скамьѣ подсудимыхъ!..