Какъ успокаиваютъ родителей, дѣти которыхъ учатся въ высшихъ и среднихъ учебныхъ заведеніяхъ, читатель отлично знаетъ. Тысячи жертвъ студенческой исторіи безъ суда и слѣдствія, безъ разбора даже, изгнаны и высланы въ мѣста не столь отдаленныя, при этомъ сдѣлано все, чтобы возмутить и отцовъ и дѣтей до третьяго поколѣнія. Вся эта исторія такъ всколыхнула привыкшаго уже ко всякимъ расправамъ съ нимъ жителя, что въ одинъ голосъ съ неблагонадежными заговорило московское купечество:
-- "Молодежь вообще, а русская въ особенности, чрезвычайно чутка къ вопросамъ правды и права, и ни на что такъ быстро не реагируетъ, какъ на нарушеніе таковыхъ... Можно съ увѣренностью сказать, что еще нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ подавляющей массѣ студенчества были совершенно чужды мысли о какомъ-либо активномъ протестѣ. Если эти протесты, въ силу послѣднихъ мѣропріятій правительства въ сферѣ высшей школы, нынѣ состоялись и вылились въ рѣзкую, подчасъ даже некультурную, форму, то неужели можно со спокойной совѣстью дѣлать высшую школу объектомъ возмездія? Гнѣвъ въ великомъ дѣлѣ народнаго строительства -- плохой совѣтчикъ. Плохую услугу оказываетъ общество странѣ, когда въ моменты духовнаго разлада ея съ правительствомъ, оно своимъ молчаніемъ даетъ поводъ правительству думать, что за нимъ моральная поддержка страны.
Такъ говорить московское купечество въ лицѣ его всѣхъ культурныхъ силъ.
Напрасно только московское купечество говоритъ о какихъ-то "услугахъ общества" правительству. Оно всѣми силами и на каждомъ шагу заявляетъ, что въ такихъ услугахъ не нуждается... и не проситъ ихъ у общества, а совсѣмъ наоборотъ: тормозитъ всякую общественную самодѣятельность и всякую иниціативу считаетъ вредной для успокоенія...
У тысячи студентовъ есть двѣ тысячи отцовъ и матерей, нѣсколько тысячъ сестеръ и братьевъ, родныхъ, друзей, знакомыхъ... Всѣ они такъ успокоены, что долго не забудутъ этой казацкой расправы съ молодежью... Тѣмъ болѣе, что даже и теперь еще молодежь преслѣдуется всяческими скорпіонами... Вотъ судьба ея въ настоящемъ:
Почти каждую недѣлю черезъ Архангельскъ направляются цѣлыя толпы административно-ссыльной молодежи, переправляемой отсюда въ отдаленныя уѣзды губерніи. Положеніе--крайне тяжелое. Денегъ никто почти не имѣетъ, рѣдкіе имѣютъ теплую одежду. Отправка этаповъ на лошадяхъ отмѣнена, молодежь дѣлаетъ пѣшкомъ въ морозы по глубокимъ снѣгамъ переходы въ 300--400 верстъ, по 20 верстъ въ сутки. На мѣстахъ жительства они подтягиваются: берутся подписки о неотлучкѣ изъ мѣста ссылки за городъ подъ страхомъ трехмѣсячнаго ареста, воспрещается посѣщать библіотеки, театры, зрѣлища, выходить изъ дому послѣ девяти часовъ вечера...
Да вѣдь это лишеніе нѣкоторыхъ, а для молодежи даже весьма существенныхъ правъ! Вотъ тебѣ и конституція... Аракчеевская конституція!...
Въ Одессѣ отравился гимназистъ шестого класа, сынъ бывшаго члена окружнаго суда, Владиміръ Цвѣтковъ. Братъ его былъ арестованъ и высланъ изъ Одессы. Братья, какъ и вообще вся семья Цвѣтковыхъ, жили душа въ душу. Несправедливость ареста и высылки любимаго брата такъ сильно подѣйствовала на впечатлительнаго гимназиста, что онъ сталъ тосковать и отравился...
И въ сколькихъ семьяхъ теперь тоскуютъ и проклинаютъ?!.
Вотъ жалоба одной изъ тысячи матерей: "Среди студентовъ с.-петербургскаго университета, арестованныхъ въ университетѣ, немало лицъ, безъ всякой вины отсидѣвшихъ въ тюрьмѣ, высланныхъ изъ столицы и уволенныхъ изъ университета. Многія изъ этихъ лицъ обратились въ министерство народнаго просвѣщенія, непосредственно или чрезъ посредство ректора и другихъ, съ прошеніями объ обратномъ пріемѣ въ университетъ. Кажется, вопросъ ясенъ. Юноши пострадали достаточно, хотя ихъ ни въ какомъ опредѣленномъ проступкѣ обвинить не могутъ. Естественно было бы министерству народнаго просвѣщенія поторопиться загладить ошибку, связанную съ очень тяжелыми послѣдствіями для пострадавшихъ. Но въ министерствѣ разсуждаютъ иначе. Прошенія оставляются пока безъ послѣдствій и отвѣта, а министръ и его товарищъ Шевяковъ "по этому дѣлу" не принимаютъ и не желаютъ давать объясненій. Говорятъ (неизвѣстно, насколько это вѣрно), что при министерствѣ будетъ созвана комиссія для разсмотрѣнія прошеній, но пока дѣло что-то очень долго не налаживается. Съ исключеніемъ студентовъ дѣло шло куда скорѣе: тутъ безъ всякихъ комиссій однимъ взмахомъ пера, не затрудняя себя подробными разслѣдованіями, порѣшили съ сотнями молодыхъ людей и многимъ изъ нихъ испортили всю жизнь. Не знаешь, чѣмъ объяснить себѣ медлительность и замкнутость министерства: укоренившеюся ли бюрократичностью или желаніемъ показать свою власть