-- Попечительный совѣтъ не имѣетъ права вмѣшиваться въ учебныя дѣла заведенія и рекомендовать учебному начальству тотъ или иной образъ дѣйствій.
Чтобы понудить г-жу Скордули уйти съ занимаемаго поста, попечительный совѣтъ уменьшилъ ей жалованье до 400 р. въ годъ. Однако, и послѣ этого г-жа Скордули продолжала оставаться.
А предсѣдательствовашій въ попечительномъ совѣтѣ г. Муромцевъ, переизбраны и городской думой на новый срокъ, не былъ допущенъ въ составъ попечительнаго совѣта!
Такъ кончилась педагогическая конституція въ провинціи. Успокоили.
Въ деревнѣ тоже успокоеніе въ полномъ разгарѣ, только тамъ оно производится проще и радикальнѣе.
Вотъ подлинное письмо крестьянина деревни Щелкановой, Вяземскаго уѣзда:
-- Мы, крестьяне д. Щелкановой, въ числѣ 230 домовъ, просимъ и т. д. Намъ объявили, что мы должны уплатить продовольственнаго сбора по 3 р. 70 к. съ надѣла. А у насъ нѣтъ денегъ, нѣтъ хлѣба, нѣтъ корма для скота, нѣтъ сѣмянъ для посѣва. Мы просили отмѣнить эти сборы или дать намъ право сдѣлать сборъ въ будущемъ натурою и хранить въ магазинѣ. У насъ описали все скудное имущество и назначили къ продажѣ съ торговъ. *А когда никто на торги не явился, намъ приказали, чтобы мы сами вывезли наше имущество въ г. Вязьму на продажу. Мы не могли сами сдѣлать для себя это несчастіе. Тогда начальство согнало изъ сосѣднихъ селъ 25 подводъ, пріѣхали становой, урядники, писарь, старшина и 26 стражниковъ, вооруженныхъ, какъ на войну. Лишь только становой вышелъ изъ саней, какъ началъ насъ ругать, какъ не придумаетъ ни одинъ мужикъ, и приказалъ стражникамъ взять насъ въ плети. А мы ему грубаго слова не сказали. Зная усердіе стражниковъ, мы бросились вразсыпную, оставивъ на произволъ дворы, женъ и дѣтей, стариковъ и старухъ. Тогда приставъ и стражники стали силой входить въ наши дома, ломать двери, разбивать замки и брать все, что ни попало. Старухи и бабы съ дѣтями стали кричать и выть. Мы все это слышали и боялись подойти. Забрали все до чиста въ три раза больше, чѣмъ съ насъ требовалось. Какъ продавали наше имущество, намъ неизвѣстно, и неизвѣстно, сколько начальство выручило отъ продажи, и куда эти деньги поступили. Послѣ отъѣзда стражниковъ у насъ было много больныхъ, мы посылали за докторомъ, а онъ сказалъ, что мы -- не въ его участкѣ...
А вотъ радикальное успокоеніе. Завѣдующій сыскной частью г. Елисаветграда Чернявскій арестовалъ мужика Быкова по подозрѣнію въ кражѣ и, сокрывъ его въ сыскномъ застѣнкѣ, шесть ночей подрядъ допрашивалъ, превративъ его въ одну сплошную кровавую массу. Когда мужикъ не могъ уже кричать, его ночью же вывезли со стражникомъ домой къ женѣ и дѣткамъ. И черезъ два дня Быковъ окончательно и навсегда успокоился...
А вотъ еще.
Помощникъ пристава елисаветградскаго у. Сѣдленкій допрашивалъ мужика, старика Агапова, въ качествѣ свидѣтеля и лупилъ его при этомъ въ теченіе четырехъ сутокъ союзной резиной... Послѣ такого допроса у свидѣтеля появилась эпилепсія и параличъ...