Оставшись с глазу на глаз с Великаном, я так оробел, что начал плакать и кричать:
— Ма-а-ма!
Великан был страшный. Все тело его обросло зелеными волосами, и только на груди и лице оставались чистенькие местечки да на локтях и коленках волосы обтерлись и вылезли. Кое-где в волосах еще болтались куски древесной коры, а на спине еще сохранились небольшие обломанные ветки с листочками. Особенно страшна была голова Великана: волосы на ней еще перемешивались с длинными древесными корнями, и от этого голова была похожа на только что выдернутую из грядки огромную круглую редьку. Так как голова и плечи Великана были долго в земле, то кое-где на них остался мох, песок и гнилые листочки с ползающими на них червяками.
— Ма-а-ма! — кричал я.
Вдруг раздался такой гул в лесу, словно кто-то выстрелил из ружья, и множество листьев посыпалось со всех деревьев, а с некоторых упали на землю прятавшиеся в ветках птицы. Я упал в мох, словно меня сшиб с ног могучий порыв ветра, и не сразу понял, что случилось… Раздался вторично такой же гул, и тут я увидел, от чего этот гул происходит: это чихал Великан!..
— Будьте здоровы! — робко пискнул я, лежа во мху.
— Спасибо! — сказал Великан, утирая приятные слезы от чихания.
— Больше не будете чихать?..
— Прочихался, голубчик!.. Есть что-то хочется…
— Вы меня съедите?!