— Постоим, брат Иван! Отдохнем да пойдем… — говорит младший брат брату старшему.
— Я и сам задохнулся… — ответил брательник. — Нет мочи идти…
Ну и встали в горе, чтобы дух перевести да потом идти под горы к лодочке. А как встали они, так опять начались превеликие страхи и ужасти… Все стерпели, молчали себе, никаким голосам не внимали, но последнюю ужасть снести не могли: услыхали, что плачет мальчонко… Видишь, голос-то, плач-то им больно знаком: плакал ими убитый подпасок!..
— Слышишь, брат?
— Слышу, брат…
— Митька плачет…
Глядь, а Митька убитый идет прямо к ним и ручонкою своею им машет…
Все стерпели, а этого нет! Не могли! Побежать бы скорее, да в землю вросли у них ноги в штанах, полных золотом… А что было потом, не узнать нам с тобой; только в том можешь сам убедиться, что и ныне стоят неподвижно они, обратившись от ужаса в камни… В Жегулях эти камни Иваны стоят. Называют те камни — «Два брата»…