— Пожилые, пускай, уж… Все ждут чего-то, не женятся…
— А кто же спит в этой комнате?
— Никто не спит. Она у нас — свободная. Для кого-нибудь, должно быть, приготовлена… А только третий год вот служу у них, а никто не приезжает…
И никто этой комнаты не касается… Не знаю, как уж это барину вздумалось квартиранта в нее пустить… От скуки верно… Все один. Одна радость рыбу ловить да в монастырь ходить или на пристани пароходы встречать…
— А бутылки? Выпивает, должно быть, барин-то?
— Случается, только редко. Не больше одного разу в месяц, хотя уж дня на три запивают. Только не сомневайтесь: они во хмелю смирные, плачут только, а мухи не обидят… У нас хорошо, спокойно. Садик и огород есть, и баня своя…
Должно быть, рябая девка хотела похвастать садом и баней — повела меня к черному крыльцу во двор, но навстречу нам шел высокий, довольно красивый господин с седеющими вьющимися волосами под шляпой, с рыболовными принадлежностями в руках, и мы остановились в сенцах.
— Вот они сами!.. Вот, Павел Иванович, комнату пришли смотреть.
Павел Иванович приподнял шляпу, вздохнул и грустно так произнес:
— Что же… Очень приятно. Сделайте одолжение.