— Я, Даша…
— Иди — откуда пришел!..
— Ну отопри… Тише ты…
Сердито брякнул откинутый тяжелый крюк, и повелительно прозвучал злой голос рябой девки:
— Бесстыжие зенки!.. Иди в баню!..
— Тише ты! Будет!.. После!
— A-а, после?! Боишься? Наблудил да под лавку… Эх, ты!.. Кабы еще молоденький был, а то ведь…
Хлопнула дверь, брякнул крюк, и стихло. Павел Иванович не показывался, а рябая ходила с победным видом по комнатам. Прошли ее страхи: опять приехал один с похмелья, нет никакой барыни, возвращения которой так боялась рябая, что и узелок приготовила. Развязала она свой узелок и вновь воцарилась в домике седого кудрявого мечтателя. Чтобы не бегал из дому, паутинные сети расставила: принесла кулек с бутылками. Пей и мечтай дома! Теперь из Павла Ивановича хоть веревки вей. Тихий, послушный, словно живет на земле по милости рябой курносой девки.
— Даша, дай еще бутылочку пивца!
— Ты бы у своей, прежней, просил!..