Быть может, я плясал бы очень долго, но пришлось остановиться: позабыв о своем росте, я сильно стукнулся головой о потолок, прошиб его и сильно ушибся… Сел я на полу и схватился рукой за голову.
— Смейся, скорей! — закричала Смехунья.
— Смейся, старичок! — наклонившись надо мной, советовал Улыба.
Но смеяться я не мог: мне было не до смеху.
— А у нас, как кто ушибется, так сейчас же давай смеяться! И все проходит…
От боли я начал стонать, и на глазах у меня появились слезы.
— Гляди-ка: из глаз-то у него вода течет! — сказала Смехунья и начала приставать ко мне, чтобы я научил ее плакать.
Мне было досадно, что мне больно, а всем смешно, и я рассердился. Но здесь, должно быть, не умели сердиться, и поэтому сердитый человек показался им еще более смешным…
— Дураки! — обругал я их и отвернулся.
А они переглянулись и захохотали… Улыба принес розового пива и начал угощать меня. Как только я хлебнул этого пива, так мне снова захотелось радоваться, боль прекратилась, и я сел на лавку и съел все, что стояло на столе.