— Вы благородные, как же я впереди, задом к вам, могу идти?.. Я, пролетарий всех стран?..
Опять Вероника встретилась глазами с Ермишкой, и безграничный ужас охватил ее душу: все поняла. В ермишкиных глазах женский инстинкт угадал страшную правду. Была мысль закричать на помощь, побежать. Но разум подсказал, что этого не надо делать: крик или бегство только приблизят преступление, ибо никто не услышит и никуда не убежишь от этого зверя. И крик, и бегство только толкнут Ермишку на решительный шаг. У ней есть револьвер, маленький дамский браунинг, заряженный, но он в саквояже, а саквояж теперь в руке Ермишки. Мысли хаотически кружились в голове, отыскивая пути спасения. Надо отдалить опасность во что бы то ни стало, а тем временем воспользоваться, чтобы саквояж перешел в ее руки…
— Голубчик, идите впереди! Я ничего не вижу…
— Голубчик? Хорошо, милое созданье, согласен и спереди, и сзади… Мы, пролетарии, — авангард революции.
— Может быть, немного понесете девочку? Устали руки.
— И девочку, и вас, барышня…
— Положите саквояж, а ребенка осторожно возьмите.
— И на это согласен. Я для вас на все готов, хотя вы моей любви не цените и брезгуете…
— Это неправда, Ермил.
— А вот поглядим, как оно выйдет!.. Все скоро обнаружится, барышня…