— Там видно будет… Я костер запалю.
Не пойти? — значит раскрыть свои карты и вступить в открытую борьбу с этим зверем. Разве его победишь в открытой борьбе? Первое неудачное движение, жест с револьвером — и она очутится на полу. Спасти может только хитрость… Только одна хитрость! Вероника стала вести себя совсем «барышней»:
— Знаешь, голубчик, я боюсь туда лезть. А вдруг там кто-нибудь…
— Нет там никого! Как в собственном дому…
Ермишка зажег спичку и посветил в пещеру.
— Берите ребенка и лезьте!
Что ж делать? Господи, научи, что делать? Убить его сейчас? А вдруг все это просто словесная пошлость и пьяненькое нахальство влюбленного и озлобленного темного маленького человека?
— Сначала там зажги костер… Я боюсь.
— Ху, ты, Боже мой, привыкли при електричестве!.. Берите ребенка, а то брошу!..
Вероника приняла тычком поданного ребенка. Ермишка собрал сушняка, долго не мог разжечь его и ругался. Расшевырял корзинку с провизией, там было много газетной бумаги, потом поломал и самую корзинку: она из тонкой и смолистой щепы. Запылал в пещере огонь, тени запрыгали по откосам стен, красноватые отблески заиграли под потолком, где красиво свешивались сталактитовые сосульки. Потом потолок исчез в дыму, который полз в верхнее отверстие, оставляя пещеру на высоту аршин двух чистой, недымной.