— Спи, а то побью!..
Я лег на покрытые мукой кульки и притих, а Колдун присел к огромному пню, который служил ему столом, и начал что-то делать. Не было видно, что он там делает, но было слышно, как он брякнул чем-то железным.
— А ты что там делаешь? — спросил я, дрожа от страха.
— Топор уронил.
— А зачем тебе топор?
— Спи! Завтра скажу…
Вспомнил я про «Сестрицу Аленушку и про братца Иванушку»[69], которые попали к «Бабе-Яге», вспомнил, как точили ножи булатные, чтобы Иванушку зарезать, и потихоньку заплакал. Громко заплакать я боялся: услышит Колдун и стукнет топором по голове. Прижался я в самый угол. Мучная пыль лезла мне в рот и в нос, пахло мукой и мышами. Кругом было темно, только в крохотном окошечке синел кусочек неба со звездочкой… Притих я, а Колдун все ворочался, вздыхал и бормотал какие-то странные слова… И вдруг — какой ужас!.. — вижу, что один пустой куль из-под муки поднимается, встает и идет к Колдуну.
— Колдун! Спишь? — спрашивает Куль.
— Ась? Кто это? — тихо спросил старик.
— Ведьма из-под колеса!..